Изъятие малыша в Швеции и анаклитическая депрессия (Vesti.ru)

Мой комментарий телеканалу ВЕСТИ поводу ужасающей истории изъятия ребенка из русской семьи в Швеции. Повод – депрессия у годовалой малышки Лизы! Методы изъятия пещерные, кто бы мог предположить, казалось бы. Но, к удивлению многих, в судах Европы про Анаклитическую Депрессию у детей мало кто слышал, ровно как и про то, что она связана именно с утратой мамы. Вот так работает система насильственного изъятия детей – пытаясь “защитить” ребенка только по подозрению угрозы здоровью, наносит малышу страшную травму, которая может стать для него необратимой.

Утрата матери в таком возрасте подразумевает тяжелейший эмоциональный ущерб для развития для малыша, который, если продлится более 6 месяцев, может в течении всей жизни являться источником разнообразных психопатологических расстройств. АНАКЛИТИЧЕСКАЯ ДЕПРЕССИЯ (ANACLITIC DEPRESSION) – впервые синдром описали Р. А. Шпиц и К. М. Вульф (Spitz, 1946). “Анаклитический” означает “зависимый от другого” — в данном случае от матери, утрата которой провоцирует депрессию. Авторитетнейший специалист в изучении детского развития и психоанализа Д. Боулби (1960) выделил закономерности детских реакций на сепарацию с матерью и модифицировал описание, данное Шпицем, предоставив следующую последовательность: протест, отчаяние, отчужденность. Синдром Анаклитической Депрессии, включающий симптомы прежде всего ступора, уныния и тоски, слезливости, безучастности, бессоннице, отказа от еды и т.д., проявляется у младенцев после периода хороших материнско-детских отношений на протяжении первых месяцев жизни и последующего отлучения от матери минимум на три месяца. Если в этот период мать возвращается, все симптомы ослабевают. Если же депривация продолжается, симптомы становятся все более выраженными и могут привести к снижению веса, задержке развития, глубокой апатии и даже смертельному исходу. Однажды в одном из итальянских приютов я наблюдала за таким ребенком. И былo действительно страшно и горько видеть угасающего малыша, отнятого у русскоязычной матери по подозрению на внезапное развитие у нее психиатрического расстройства (на итальянском ТВ Rai3 вышел телерепортаж с моим участием на эту тему в передаче “Presa Diretta”). Расстройство не подтвердилось, но на доказательство и борьбу в судах ушло слишком много времени, прежде чем ребенка вернули матери.

К таким эксцессам в судебных постановлениях приводят предпосылки и устоявшиеся уже убеждения, предполагающие, что ребенок – это собственность государства, а глубинная, эмоциональная связь матери и ребенка и их внутриутробный контакт обесценен уже настолько, что имеет вес только в старых учебниках по психологии.

Попытка создать нового человека, в любой среде, в любой семье, где ребенок не субъект, а объект, ВЕЩЬ, которая может вырасти где угодно и кем угодно, так как является “чистым листом бумаги”, истории уже известна. Пионерами в такого рода опытах были большевики: “революция сделала героическую попытку разрушить так называемый семейный очаг” (Лев Троцкий). Но, если в советской России это происходило в 20-х годах прошлого века, в Европе – это современные реалии.

Как всегда, из почти получасового интервью, в сюжет ТВ вошла одна фраза и некоторые предложенные тезисы были озвучены за кадром. Но возвращение к этой теме всегда поучительно и информативно для множества мам, в попытке предотвратить очередное сталкивание в Европе с невероятно жестокой системой ювенанальной юстиции, основывающейся на бюрокротии социальных служб и вопиюще предвзятых по отношению к иностранцам судебных экспертизах.

Лариса Сазанович, судебный психолог.