Дети в беде

Российская актриса уже семь лет борется с социальными службами Италии за родную дочь. Актриса родила девочку от россиянина, находясь в браке с итальянцем. Когда женщина попыталась уйти от мужа, он оформил ребёнка на себя и инициировал психологическую экспертизу Екатерины, пытаясь выставить её невменяемой. Подробности — в материале RT: https://russian.rt.com/russia/article/896018-rossiyanka-doch-italiya-vozvraschenie

К опубликованному материалу хочу добавить, что российская актиса, которая во время проведения судебной психологической экспертизы практически не говорила на итальянском языке и переживала тяжелейший эмоциональный стресс на почве вынужденной разлуки с маленькой дочерью (в момент ее принудительного изъятия от мамы, малышке было всего 3 года и 10 месяцев). Тем не менее судебная машина Италии заставила женщину пройти  психолого-психиатрическое исследование личности в ракусе т.н. «родительских способностей». Лингвистические недопонимания, псевдо-психологические интерпретации  со стороны итальянских специалистов влияли и до сих пор продолжают грубо влиять на постановку правильного диагноза, оценивания ее материнских чувств и умения заботиться, воспитывать и растить собственную дочь. Более того, после прочтения судебной экспертизы создается четкое убеждение , что практически все заключения и оценки судебного эксперта построены на «впечатлениях» и даже на абсурдных, предвзятых интерпретациях и предположениях, а не на научно обоснованных доказательствах и/или объективных, непредвзятых фактах.

Диагноз расстройства личности, которое совершенно бездоказательно предлагают итальянские экперты, не имеет минимальной научной базы, тем более, что мама девочки – известная актриса и ее эмоциональность и театральность, конечно же, присутствуют, но не являются психопатологией.

Следует также отметить, что судебный консультант, несмотря на множество доказательств,  приложенных к процессуальным актам, полностью исключил из собственного анализа агрессивное поведение физического и психологического характера со стороны мужа по отношению к жене.

Судебный эксперт предпочел обвинить женщину в эмоциональной нестабильности и диагностировать ей психопатологию, что дает нам все основания для подозрений официального лица в халатности и  небрежности при исполнении его прямых обязанностей – выявления склонности к  агрессивным реакциям и их взаимосвязь с родительскими способностями.

Избегание темы агрессии и пренебрежительное отношение к такой значимой и важной теме, не могли не повлиять на выводы, к которым пришел судебный консультант. Выводы, с которыми я лично категорично не согласна и опровергаю, подробно указывая в собственной независимой  экспертизе на грубые ошибки судебного эксперта в  методологии, повлиявшие на анализ судебно-клинических данных и, следовательно, на предложенный судебным экспертом диагноз.